Фильм «Субстанция» с Маргарет Куолли и Деми Мур: жёсткая сатира на культ молодости
Маргарет Куолли появляется в «Субстанции» почти как персонаж из рекламы: молодая, подтянутая, уверенная в себе девушка, которая без видимых усилий получает всё внимание аудитории. Но чем дольше смотришь на её Сью, тем тревожнее становится. За идеальной улыбкой и безупречной пластикой постепенно проступает что-то механическое. Сью словно собрали из чужих ожиданий, а потом выпустили в мир, где от неё требуется только одно — нравиться всем.
На этом противоречии и держится фильм Корали Фаржа. История о бывшей телезвезде Элизабет Спаркл (Деми Мур), которая решается воспользоваться неким препаратом для создания молодой версии себя, довольно быстро превращается в злую, громкую и местами откровенно неприятную сатиру. Сью получает отдельную жизнь, но две женщины обязаны по очереди занимать одно тело: неделя одной, неделя другой. Правило звучит просто. А нарушить его оказывается на удивление легко.
Идеальная версия себя, которой приходится играть роль
Маргарет Куолли в фильме «Субстанция» не пытается сделать свою Сью просто привлекательной молодой копией Элизабет. Между героинями есть заметная разница в движениях. Элизабет чаще выглядит скованной, будто заранее ждёт чужой оценки; Сью расправляет плечи, занимает пространство, смотрит на окружающих с уверенностью человека, которому ещё не приходилось сомневаться в собственной ценности. Её тело ещё не помнит ни усталости, ни стыда, ни груза прожитых лет.
Любопытно, что актрисе пришлось буквально создавать эту физическую беззаботность. Куолли несколько месяцев тренировалась, работала с весами и готовила тело к образу, который режиссёр представляла как почти идеальную оболочку. Но особенно трудно ей далась танцевальная сцена, после которой Сью становится звездой фитнес-шоу. Куолли — опытная танцовщица, однако эта хореография требовала совсем другой манеры: вызывающей, демонстративной, рассчитанной на взгляд зрителя. В интервью актриса рассказывала, что на первых репетициях растерялась и даже расплакалась. Ей приходилось учиться изображать уверенность, которой она сама в тот момент не чувствовала.
Это знание меняет восприятие сцены. Сью выступает перед камерой так, словно ей нравится каждое мгновение всеобщего внимания. Но в её движениях есть почти рекламная точность: улыбка, поворот, жест, ещё один эффектный акцент. Она не столько свободна, сколько идеально приспособлена к тому, чего от неё хотят. В этом смысле Куолли играет не очередную «роковую красотку», а человека, которому досталась роль без права на паузу.
Две актрисы, и одна история о самоотвращении
Деми Мур и Маргарет Куолли интересно работают именно в паре, хотя их героини проводят много времени порознь. Фильм постоянно напоминает: перед нами две версии одной женщины, а не две независимые соперницы. Поэтому особенно выразительны моменты смены — когда одна уступает место другой, а тело становится чем-то вроде общей квартиры, за которую никто не хочет платить по счетам.
Элизабет смотрит на Сью с завистью и почти детским восхищением. А Сью, получив самостоятельность, всё меньше думает о той, чьё существование сделало возможным её появление. Их конфликт постепенно обретает очень узнаваемую бытовую логику: одна сторона считает, что её используют, другая — что ей наконец-то можно пожить для себя. Только последствия здесь выражаются не в ссоре на кухне, а в распаде человеческого тела.
Фильм довольно прямолинеен в своих намёках. Начальник Элизабет Харви, сыгранный Деннисом Куэйдом, почти карикатурно неприятен; телевизионный мир устроен так, будто в нём давно отменили всё, кроме молодости и рейтингов. Иногда эта грубость работает на сатиру, иногда кажется, что режиссёр уже высказала мысль, но продолжает подчёркивать её маркером. Зато Мур и Куолли добавляют истории то, чего не хватает некоторым её репликам: физическое ощущение унижения, ревности и растущего ужаса перед собственным отражением.
Ужас здесь начинается с красоты
Корали Фаржа снимает не реалистичный Голливуд, а условный мир, похожий на рекламный сон, который испортился прямо во время показа. Длинный оранжевый коридор телестудии, огромная квартира Элизабет и почти пустая белая ванная устроены как отдельные эмоциональные пространства. Режиссёр объясняла, что ванная для неё была чем-то вроде камеры трансформации: местом, где героиня остаётся один на один с собой. Поэтому в ней почти нет привычного домашнего уюта. Белизна напоминает лабораторию, а зеркало превращается в беспощадного собеседника.
Визуальный стиль тоже не старается быть деликатным. Камера приближается к коже, губам, глазам и частям тела так настойчиво, что зрителю трудно сохранить безопасную дистанцию. Музыка Raffertie пульсирует и царапает слух, монтаж постепенно ускоряет события, а яркие цвета делают происходящее похожим на испорченное телевизионное шоу. Фаржа сознательно выносит внутреннее отвращение наружу — в грим, кровь, деформации и гротескно-комические ситуации.
Многие эффекты сделаны практически. Над гримом и протезами работала команда Пьера-Оливье Персена; для крупных планов снимали дополнительные фрагменты с отдельными частями искусственных тел. Куолли рассказывала, что восемь дней провела в тяжёлом костюме существа, в котором была физически ограничена и постоянно натыкалась на предметы. Лицо Деми Мур было частью конструкции, надетой на тело актрисы. Для одного из кровавых эпизодов использовали пожарный шланг и около 30 тысяч галлонов искусственной крови. Эти подробности важны не как набор производственных рекордов: они объясняют, почему фильм так настойчиво давит на зрителя материальностью происходящего. Здесь мерзость должна была ощущаться буквально кожей.
Где фильм перегибает палку
У «Субстанции» есть проблема с мерой. Картина длится около 140 минут, и ближе к финалу её главная мысль уже вполне ясна. Но Фаржа продолжает наращивать громкость, повторять визуальные акценты и подталкивать историю к всё более безумному аттракциону. Кому-то именно этого и не хватит в обычных хоррорах; мне же временами хотелось, чтобы режиссёр доверилась уже созданным образам и остановилась чуть раньше.
Есть и другой спорный момент. Фильм разоблачает взгляд, который оценивает женское тело как товар, но сам часто снимает Сью подчеркнуто сексуализированно. Впрочем, здесь противоречие, похоже, намеренное: мы должны почувствовать, насколько соблазнительной выглядит обещанная идеальность и как быстро она становится клеткой. Не каждый зритель примет такой приём. А финальная часть настолько уходит в гротеск и телесный ужас, что поклонникам сдержанных психологических драм лучше заранее знать, на что они идут.
Так стоит ли смотреть «Субстанцию»?
Да, особенно если интересна Маргарет Куолли. Её Сью поначалу кажется почти пустым красивым образом, но постепенно в этой пустышке обнаруживается характер: эгоизм, азарт, страх потерять внимание и неспособность увидеть в Элизабет живого человека. Куолли убедительна и в безупречной физической уверенности, и в моменты, когда созданная ею оболочка начинает давать сбои. Деми Мур здесь не менее важна: без её уязвимой, болезненной Элизабет история превратилась бы просто в эффектный набор ужасов.
«Субстанция» подойдёт тем, кто любит радикальный боди-хоррор, едкую сатиру и фильмы, которые предпочитают ударить по нервам, а не аккуратно подвести к какой-то мысли. Тем, кто не переносит натуралистичный грим, громкие визуальные метафоры и намеренную чрезмерность, лучше пройти мимо. Но если готовы к двум с лишним часам зрелища, которое временами вызывает желание отвернуться, фильм стоит посмотреть хотя бы ради того, как Куолли превращает обещание совершенства в тревожную, а под конец — в совершенно чудовищную реальность.





Комментарии