«Ведьма» Роберта Эггерса: тревога, которая остаётся
Когда «Ведьма» только вышла, я почему-то всё откладывал просмотр. Тогда вокруг неё было столько восторгов, что это даже немного настораживало. Обычно в таких случаях ожидания становятся слишком завышенными, а это верный путь к разочарованию.
С «Ведьмой» Роберта Эггерса получилось иначе. Первые несколько дней после просмотра я вообще не мог понять, понравилось мне или нет. Не было желания пересматривать отдельные сцены. Не хотелось искать никаких объяснений.
Но фильм почему-то не уходил из головы. Иногда такое бывает. Проходит неделя-другая, ты занимаешься своими делами, а потом вдруг вспоминаешь какой-нибудь взгляд, звук, какой-нибудь странный эпизод. И понимаешь, что кино всё ещё где-то рядом. Наверное, именно это меня в нём и зацепило.
Сначала почти ничего не происходит. И это раздражает
Помнится, включая «Ведьму» я ожидал привычный хоррор про колдовство, мрачный лес и семью, которая столкнулась с чем-то сверхъестественным. Ну, примерно как десятки других фильмов, где герои зачем-то идут в тёмный дом посреди ночи, хотя зритель уже давно понимает, что ничем хорошим это не закончится.
Здесь всё совсем иначе. Большую часть времени люди просто живут. Работают. Ссорятся. Молятся. Пытаются вырастить урожай. И кажется, что фильм специально испытывает терпение зрителя. Камера долго задерживается на лицах. Не торопится. Не старается развлечь.
Первые минут сорок я даже несколько раз ловил себя на мысли, что Эггерс будто специально проверяет, готов ли зритель принять такой ритм. Если нет — значит, это просто не его кино.
Причём странное ощущение появляется не из-за каких-то страшных сцен. Их в фильме не так уж много. Намного сильнее действует постоянное чувство, что в этой семье уже давно что-то сломалось. Даже если убрать всю мистику.
Самое неприятное здесь — люди
Наверное, именно семья запомнилась мне сильнее всего. Не ведьма. Не лес. Не чёрный козёл, о котором потом говорили почти все. А то, как постепенно люди перестают доверять друг другу. Иногда кажется, что ещё немного — и они сами разрушат собственную жизнь без всякой помощи потусторонних сил.
Очень неприятно смотреть, как родители начинают искать виноватого буквально во всём. Как дети начинают повторять страхи взрослых. Как обычный разговор постепенно превращается в обвинение.
Причём никто в фильме не выглядит откровенным злодеем. Почти каждый поступок можно понять. Не обязательно принять. Но понять можно. Наверное, поэтому всё выглядит настолько правдоподобно. Хотя действие происходит несколько веков назад.
Режиссёр не спешит ничего объяснять
Мне вообще нравится такой подход. Когда фильм спокойно существует сам по себе и не пытается каждую минуту что-то разъяснить. У современного кино появилась привычка проговаривать слишком многое. Если герой переживает — обязательно объяснит почему. Если произошло что-то странное — почти сразу найдётся персонаж, который всё расскажет.
Здесь такого нет. Есть ощущение. Есть подозрение. Есть страх. Иногда вообще не понимаешь, увидел ли ты сейчас что-то реальное или это просто чьё-то воображение.
Я потом читал про съёмки и наткнулся на интересную деталь. Эггерс очень долго собирал исторические материалы, дневники переселенцев, записи судебных процессов над ведьмами, особенности английской речи XVII века. Многие диалоги почти дословно основаны на настоящих документах. Мне это показалось любопытным не само по себе, а потому что фильм действительно ощущается очень цельным. Не возникает впечатления, что декорации просто построили ради красивой картинки.
Даже деревянный дом выглядит так, будто люди действительно прожили там несколько лет. И одежда людей постепенно становится грязнее. Такие мелочи я всегда замечаю.
Почему хочется возвращаться к отдельным сценам
Есть фильмы, которые после просмотра помнишь по сюжету. Есть те, что запоминаются каким-то одним неожиданным поворотом. А фильм Роберта Эггерса «Ведьма» почему-то остаётся в памяти отдельными кусками.
Девочка, которая слишком долго смотрит в лес. Тишина перед очередной семейной ссорой. Ветер. Почти пустое поле.
Даже не сами события, а настроение. Я потом пересматривал несколько сцен отдельно. Не потому что что-то пропустил. Просто захотелось проверить, действительно ли они производят такое впечатление, или это память их немного приукрасила. Нет. Работают так же. Хотя, возможно, это вообще очень личная вещь. Не уверен, что у всех будет похожее ощущение.
С концовкой я так до конца и не определился
Наверное, именно концовка фильма «Ведьма» вызывает больше всего вопросов.
Я видел самые разные трактовки. Одни уверены, что всё происходящее следует воспринимать буквально. Другие считают, что гораздо важнее психологическое состояние семьи. Есть и более сложные объяснения.
А мне кажется, что проблема в самом слове «объяснение». Не каждому фильму оно нужно. Иногда остаётся несколько вопросов, и они неожиданно работают лучше любого ответа.
Я несколько раз мысленно возвращался к финалу «Ведьмы». Не потому что пытался найти единственно правильную версию. Скорее наоборот. Любопытно было понять собственную реакцию. Первый раз финал показался мне довольно резким. Через какое-то время — почти неизбежным.
А недавно я поймал себя на мысли, что сильнее всего запомнил даже не последние минуты, а то, что происходило незадолго до них. Когда становится понятно, что назад дороги уже нет. И вот это ощущение безысходности оказалось страшнее любых ведьм. Хотя, возможно, через несколько лет я снова пересмотрю этот фильм, и скажу о нём что-то совсем другое.
Со мной такое уже случалось.



Комментарии