Сериал «Castlevania» от Netflix: честное и мрачное фэнтези
Когда-то анимация ассоциировалась с субботним утром, детским смехом и телевизором, который работает фоном. Сейчас — с кровью на камнях, философскими диалогами о смысле жизни и ощущением, что ты смотришь не «мульт», а жёсткую драму, просто нарисованную. «Castlevania» от Netflix стал одним из тех проектов, рядом с которыми слово «мультсериал» звучит как-то мелковато. Оно явно не вмещает всего, что там есть.
Было время, когда экранизации видеоигр вызывали только ироничную усмешку. Стало иначе. И сериал «Castlevania» в этом смысле не просто удачный пример, а точка отсчёта.
Румынский мрак и американская смелость
Сюжет начинается не с привычного эпика, а с несправедливости. Женщину обвиняют в колдовстве и сжигают на костре. Её муж — Дракула. Дальше всё понятно. Почти по-шекспировски просто, и без изысков. И именно это работает. Гнев Дракулы не карикатурный, не злодейский ради галочки. Он человеческий. Слишком человеческий.
Интересно, что авторы не пытаются сглаживать углы. Церковь показана жестокой и туповатой. Народ — трусливым и ведомым. Мир — грязным, холодным и неблагодарным. Такая вот Восточная Европа в представлении американцев, да. Её нам подают без прикрас и прочей романтизации. Это пространство зла и боли.
Создатель сериала Уоррен Эллис за основу сериала взял игру Castlevania III: Dracula’s Curse, но быстро ушёл дальше. Это не пересказ. Это расширение. Вселенная обрастает деталями, второстепенные персонажи получают прошлое, мотивацию, право на сомнение.
Тут-то и появляется ощущение «взрослости». Оно не в количестве крови (хотя и её там хватает). А в том, что сериал «Castlevania» не делит мир на чёрное и белое. В нём вообще мало чистых цветов. В основном это оттенки серого, красного и бурого. Цвета старой стены, если приглядеться.
Тревор Бельмонт: уставший герой
Тревор Бельмонт — герой, который не хочет быть героем. Он пьёт, дерётся, язвит. Его род проклят, имя запятнано, будущее туманно. И когда его вытаскивают на свет, он не сияет от радости. Он щурится и недоумевает: кому вообще он мог понадобиться?
Этот образ неожиданно свежий. Без юношеского максимализма, без избранности. Тревор — специалист по уничтожению монстров, но и сам немного монстр. Не потому что злой, а потому что сломанный. И сериал не торопится его чинить.
Диалоги Тревора — отдельное удовольствие. Грубые, ироничные, очень бытовые. Такого героя легко понять, особенно если тебе за сорок и ты уже давно не веришь в простые ответы. Он не спасает мир, он просто делает свою работу. Потому что больше эту работу делать некому.
Постепенно к нему подтягиваются другие фигуры — Сайфа Бельнадес с её живым умом и стихийной магией, дампир Алукард, который вообще отдельная история. Но Тревор остаётся центром. Точкой, вокруг которой всё вращается. Не самым сильным, не самым умным. Просто упрямым.
И вот это его упрямство, как ни странно, цепляет сильнее всего.
Алукард и трагедия бессмертия
Если Тревор — это усталость, то Алукард — тоска. Сын Дракулы, наполовину человек, наполовину вампир, он вынужден постоянно разрываться между множеством вещей. Между долгом и любовью, между кровью отца и памятью о матери. Его линия — самая тихая и самая болезненная.
Алукард редко радует зретеля монологами. Чаще всего он просто молчит. Смотрит. Слушает. Но когда говорит, то в словах чувствуется тяжесть веков, даже если ему по сюжету всего несколько десятилетий. Такой эффект — редкость для анимации, но здесь он работает.
Особенно сильно это проявляется в его одиночестве. Громадный замок, пустые залы, призраки прошлого. Не хоррор, а сплошная меланхолия. И в этом есть что-то очень взрослое. Не страх смерти, а страх бесконечной жизни без смысла.
Отношения Алукарда с другими персонажами — это не дружба в её классическом понимании. Это скорее попытка зацепиться хоть за что-то живое. Иногда неуклюжая. Иногда ошибочная. Сериал вообще не щадит его. И это правильно. Потому что бессмертие здесь не дар, а наказание.
Дракула, которого понимаешь
Обычно Дракула в кино — это либо таинственный аристократ, либо чистое зло. В «Castlevania» он — вдовец. Отец. Человек, потерявший всё. И только потом — князь тьмы.
Сценаристы делают рискованный ход — они заставляют зрителя сочувствовать антагонисту. Не оправдывать, нет. Понимать. Его ярость логична. Его ненависть — закономерная реакция. И когда он уничтожает города, это выглядит не как злодейский план, а как саморазрушение.
Интересно наблюдать, как его окружение — вампирская знать — реагирует на происходящее. Там тоже нет единства. Кто-то устал от бесконечной войны. Кто-то наслаждается хаосом. Кто-то пытается манипулировать другими. Вампиры здесь — не просто монстры, а политические фигуры. Со своими интересами, страхами, интригами.
Диалоги Дракулы часто звучат почти философски. О человечестве, о жестокости, о цикле насилия. Иногда кажется, что он не хочет победить. Он хочет, чтобы всё закончилось. Любым способом.
И вот тут сериал снова делает шаг в сторону от привычного тёмного фэнтези. Он не даёт зрителю простого удовлетворения от победы над злом. Победа здесь — тоже трагедия.
Насилие как язык, а не аттракцион
Про уровень жестокости в сериале «Castlevania» сказано много. Да, крови много. Да, расчленёнка, демоны, внутренности — всё на месте. Но важно другое. Насилие здесь не ради шока. Оно органично встроено в ткань этого жестокого мира.
Сражения выглядят хлёстко. Удары быстрые, смерть — внезапная. Часто — некрасивая. Это не балет, не супергеройская хореография. Это драка на выживание. И что важно — последствия ощущаются. Персонажи устают, получают раны, ошибаются. Никто не выходит из боя чистым и довольным. Даже победа оставляет осадок.
Анимация при этом на высоте. Чёткие линии, тёмная палитра, минимализм в деталях, когда нужно. Чувствуется влияние японского аниме, но без слепого копирования. Это гибрид. Американская драматургия, европейская готика, азиатская динамика.
Музыка дополняет картину — мрачная, сдержанная, иногда почти незаметная. Она не ведёт зрителя за руку, а создаёт фон. Как шум ветра в разрушенном замке.
Дальнейшее развитие
Каждый следующий сезон «Castlevania» меняется. Фокус смещается, появляются новые персонажи, темы усложняются. Где-то это работает идеально, где-то — спорно. Но сериал не топчется на месте.
Особенно заметно это в третьем и четвёртом сезонах, где сюжет растекается в разные стороны. Не всем зрителям такое понравилось. Кто-то ждал больше экшена, кто-то — продолжения главной линии повествования. Вместо этого зрители получили размышления о власти, вере, одиночестве, усталости от бесконечной борьбы.
Некоторые сюжетные линии тянутся дольше, чем хотелось бы. Некоторые персонажи вызывают раздражение. Но это живые реакции. Не равнодушие. И в мире сериалов это уже немало.
Финал «Castlevania» — тот редкий случай, когда история действительно заканчивается. Без явного задела на пять спин-оффов, восемь приквелов и шесть вбоквелов. Без обязательного клиффхэнгера. С ощущением, что авторы рассказали всё, что хотели. А дальше — тишина.
«Castlevania» оказалась сериалом не про вампиров и охотников. Она про усталость от ненависти, про цену мести, про попытку сохранить человечность в мире, который этого не поощряет. Нарисованная, кровавая, иногда грубая — и при этом удивительно честная.
И вот тут возникает вопрос, который не даёт покоя — если анимация может так говорить о сложном, то почему мы до сих пор делим истории на «мультяшные» и «настоящие»?
Комментарии